Рис. Л. Бродаты

Девушка из метро

Наташа была очень хорошенькая девушка, легкая и веселая, как зяблик. Глаза у нее были разные: один голубой, другой серый, в черную крапинку. Ее так и звали — разноглазка.

Бывало, бежит Наташа по коридору отеля в белом передничке, головка завитая, ноготки в маникюре, каблучками постукивает, — залюбуешься!

Иностранцы, и те обращали внимание. Господин Шульман из 19-го номера, толстый, на макушке лысинка лососиньего цвета, предлагал Наташе законный брак с отъездом в Берлин. Сопел, лез целоваться и, путаясь в трудных русских словах, прельщал.

— Ми будем жить, как цвей... голюбчики!

Наташа над немцем посмеивалась, хотя ей и льстило его ухаживание.

Однажды Наташу вызвали в райком комсомола. Паренек в зеленой гимнастерке сказал ей просто:

— Калачева? Из «Бристоля»? Ты мобилизована, Калачева. В счет двух тысяч. Будешь строить метро. Это для комсомолки большая честь, Калачева, — строить метро.

У Наташи испуганно сжалось сердце. Батюшки-светы, — под землю лезть! Но, как дисциплинированная, виду не подала.

— Ну что ж, и построим, раз такое дело!

В отеле Наташу очень жалели. А больше всех убивался Жан Степанович, метрдотель, немолодой мужчина, с пробором через всю голову, а взгляд – томный и преданный, как у домашней собаки. В Наташу — слегка влюблен,

— Такой клад зарывают в землю! Да ведь с вашей внешностью вы, Наталия Петровна, могли бы стать заведующей этажом!

Наташа, когда Жан Степанович ушел, даже всплакнула втихомолку. Конечно, строить метро – большая честь, правильно сказал товарищ из райкома, но все-таки страшновата эта мобилизация!

Ушла Наташа из отеля в шахту и как сквозь землю провалилась. Ни слуху о ней, ни духу.

Как-то ночью, — звезды были крупные, как антоновские яблоки, — господин Шульман возвращался к себе в отель пешком. Москва спала, раскинув натруженные за день руки — ноги улиц и площадей. Поскрипывал снег под ногами, мороз, озорничая, хватал ледяными пальцами за нос и за уши. Немец шел, не торопясь, в зубах — сигара, в руке — трость.

Вдруг из-за угла навстречу — две девушки. Странные девушки: на головах — цветные береты, на ногах — толстые брезентовые штаны и резиновые сапоги, облепленные застывшей грязью. Идут, напевают что-то, а сами — усталые-преусталые, по походке видно.

Господин Шульман посторонился, дал странным девушкам дорогу. Вдруг одна девушка — к нему.

— Здравствуйте, господин Шульман! Как поживаете?

Немец приподнял шляпу, сказал растерянно:

— Извиняйте... Ми не есть знакомий.
— Наташа я. Из «Бристоля». Неужели не узнали?

Господин Шульман даже попятился.

— О, мой бедный madchen... Что з вами сделали!.. Какой ужасный брук есть на вас!
— Обыкновенные брезентовые штаны, господин Шульман. Без них под землей нельзя.
— Под земля. О, mein Gott. Такой ангел — под земля!

Господин Шульман стал моргать глазами, взял Наташу за руку, потащил в сторону. Подружка в голубом берете крикнула ей:

— Наташка, скорей управляйся!
— Я думаль о вас, я не забываль вас, — сказал Наташе немец, страшно волнуясь, — я буду спасайт вас... Ми поедем Берлин... Мой mutter... мамочка имейт большой крисо... Крисоморний дело. Она toten... убивайте мышь и таракан... Я буду получайт der Erbe... Наследство... Будем жить как zwei голюбчики.

Тут Наташа стала хохотать так, что подружка в голубом берете даже испугалась.

— Наташка, не надорвись!

Господин Шульман засопел, стал перебирать ногами. Отхохотавшись, Наташа сказала:

— А метро кто за меня будет кончать, господин Шульман? Пушкин? Поищите себе другую: может, какая дура и кинется на ваших тараканчиков. До свиданьица, пока!

А дней через пять, в выходной, сидя вечером в ресторане отеля «Бристоль», господин Шульман увидел за соседним столиком Наташу с каким-то блондином в синем пиджаке и сером модном галстуке. Наташа сидела к немцу спиной. Узнав ее золотой затылок, господин Шульман удивился не меньше, чем тогда, ночью, на снегу.

Перед их столиком, склонив набриалиненный пробор, стоял Жан Степанович, почтительно слушал Наташину веселую скороговорку.

— А это мой муж, — говорила Наташа, сияя разными глазами, — познакомьтесь, Жан Степанович. Он тоже в метро работает. Он наш лучший проходчик, Жан Степанович. Его портрет в газете напечатан, Жан Степанович. Он тысячу рублей в месяц вырабатывает, а работаем мы в одной шахте, Жан Степанович, наша шахта самая боевая, Жан Степанович, мы впереди всех идем.

Передохнув, Наташа продолжала:

— А знаете, кого я на днях встретила, Жан Степанович? Немца из девятнадцатого номера! Пожалел, что я в спецовке была, даже заплакал, — такой дурак! Предлагал выходить замуж за него и ехать с ним в Берлин каких-то тараканов морить с его мамашей. Я смеялась, чуть не лопнула.

— У них свои понятия, — рассудительно сказал метрдотель и прибавил: — Шницелек сейчас подавать, или сначала потанцуете?
— Потанцуем сначала, Жан Степанович.

Они встали. Проходчик обнял Наташу за талию, и они пошли ритмичным шагом в круг.

В черном шелковом платьице, веселая и легкая, Наташа была очень, очень хорошенькая.

Господин Шульман шумно вздохнул, отвернулся, сунул сигару в рот не тем концом, ругнулся про себя.

— Сумасшедший страна!

ЛЕОНИД ЛЕНЧ

Комментарий Комиссара: «Сумасшедший страна» сумела воздвигнуть такой фундамент, что современная воровитая мразь, как ни тужится, но до сих пор ещё не разрушила его окончательно, трансформируя некогда экономическую и оборонную мощь в яхты, часики и «тихие гавани».

Тяжёлые трудодни

Рис. Л. Генча

Наши читатели ежедневно встречают в газетах выдержки из этого органа немецких национал-социалистов, особенно в связи с его последними антисоветскими выступлениями, и скучают, если этих весёлых выдержек не видно. Удовлетворяем их законную тягу к весёлому чтению и даём целую образцово-показательную страницу из «Фелькишер Беобахтер», со всеми его нюансами, выводами и ароматом.

РЕДАКЦИЯ.

ДВИНЕМСЯ ЖЕ

Берлин, 25 марта.

Каждый народ должен двигаться. Если бы гунны, тевтоны и этруски не двигались в свое время, они бы вымерли и превратились в ассирийцев и эфиопов. Каждая раса имеет своего Аннибала, Гасдрубала, Фермопила и Гибралтара, не считая Юлиев Цезарей. Имеем и мы, но двигаемся ли мы? Нет. Перед нами север и юг, не говоря уже о востоке и западе. На чем мы остановим свой выбор? Ясно, на востоке. Ниже читатель найдет целый ряд статей специалистов по двиганью, посвященных этому вопросу.

ПРОШЛОЕ ЕВРОПЫ

Как известно, Киев исстари был японским городом (Ки-ев, Ки-ов, Ки-о, Ки-о-то-Ку-куяма). Древние славяне всегда были японцами, и еще до сих пор можно видеть самураев, ходящих по Украине в пышных зеленых шароварах и голубых папахах. Тарас Бульба был тоже самурай, но перенатурализовался в казака. Из этого следует, что Украина должна принадлежать Японии, но при уступке ей Сибири до Тулы включительно, она, в поисках мира в Европе, может согласиться на передачу Украины Польше.

Таким образом освобождается Польский коридор и к Германии переходит Прибалтика (Литва, Латвия, Эстония, Франция и Турция). Франция всегда была немецкой (Страсбург, Парижбург, Лондонбург, Борнеобург и Цейлонбург). Естественно, возникает проблема: кому должны принадлежать великое княжество Монако и Южная Америка. Но Южная Америка всегда принадлежала Германии (см. постановление об этом министерства пропаганды от 19/II 1935 г.), а что касается Монако, то оно может остаться самостоятельным на предмет сохранения мира в Западной Европе. Этот вопрос уже обсуждался в Варшаве во время недавнего пребывания там немецких политиков. Остается Китай, который механически переходит к Восточной Пруссии, как имеющий с нею естественные границы. В случае отсутствия таковых, их нетрудно провести, особенно при попутном переименовании Австралии из материка в герцогство Мекленбургское.

Как видит читатель, стабилизация мира чрезвычайно легка, если бы не сопротивление отдельных стран и большевистская зараза на Востоке.

Генерал-майор 3. ПФУЛЬЦ фон-ПФУЛЬЦ.

Комментарий Комиссара: Теперь понятно, где «историки»-свидомиты черпали своё вдохновение. Из подшивок «Крокодила», «Юного натуралиста» и «Мурзилки». Заокеанские консультанты по переписи всемирной истории таким образом экономят кучу денег.

КОШМАРЫ СОВЕТСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

Советская женщина-милиционер целует своего сына. Такие жуткие факты наблюдаются в этой несчастной стране на каждом шагу, и только отнятие у Советского союза Крыма, Кавказа и Украины положит предел советской бесчеловечности. Херсон должен быть нашим!

В СТРАШНОЙ МОСКВЕ

РАССКАЗ КАРЛА МЕЙЕРА ФОН-ШПЕЙЕРА

Серафима Акулиновна вымирала. Она ходила голая и не ела.

Ее соседи, родственники и однофамильцы тоже ходили голые и не ели. В Москве большевистские комиссары надевают все сами на себя. Они одновременно надевают валенки, дамские полуботинки, каракулевые саки, сережки, поповские рясы и кирасы бывших императорских гвардейцев. Съедают все запасы ливерной колбасы и грушевого компота. И выпивают все запасы вина, прованского масла и дождевой воды.

— Мама, мама, — тихо сказала дочка Серафимы Акулиновны, юная Аркадия Елизаветовна, — ты уже почти расстрелянная вдова, тебя не пустят в бесклассовое общество и национализируют. Благослови меня на восстание!
— Благословляю, Аркадочка, — ответила вдова и умерла с радостной душой.

На другой день Аркадия Елизаветовна встретилась с одним иностранцем. Это был благородный ариец с большой бородой, голубыми глазами и честным носом.

— Нет ли у вас, случайно, — прошептала она, — двух-трех тяжелых орудий и парочки броневиков?
— Нет, — ответил благородный иностранец, — это только агенты Коминтерна поджигают рейхстаги, убивают Рема и суют автоматические пистолеты убийцам министра Барту... Мы, честные арийцы, такими делами не занимаемся... Мы не вмешиваемся во внутренние дела других государств...

Разочарованная Аркадия пошла одна устраивать восстание, но по дороге стала вымирать от безнадежности.

Ее подобрала на улице сердобольная вдова архимандрита, ныне назначенная цыганской певицей. Умирая, Аркадия прошептала:

«Дейчлянд, Дейчлянд юбер аллес!.. Хайль!..»

Пели птички. Они были голые, национализированные и не имели денег, чтобы купить себе пищи.

К. МЕЙЕР фон-ШПЕЙЕР.

Комментарий Комиссара: Последняя слезинка Аркадии Елизаветовны до сих пор хранится в Лондонской Палате Высших Мер и Попранных Демократий.

ВСЕ ДЛЯ НАЦИИ

Проект механизированной арийской курицы. В пищу не идет и яиц не несет, но может служить показательным образцом для кур иностранных пород. Прислана в редакцию «Фелькишер Беобахтер» в порядке патриотического предложения из Восточной Пруссии.

ГОРОДСКАЯ ХРОНИКА

НЕИЗВЕСТНЫЙ ТРУП будет найден 27 марта на углу Швульштрассе и Зауфенштрассе. Есть подозрение, что труп принадлежит Ф. Питке, ныне разыскиваемому штурмовым отрядом номер 2.

ОТРЯДОМ КОННОЙ ПОЛИЦИИ был вчера произведен обыск в общественной уборной в парке Кунигунды. Ничего подозрительного не обнаружено. Шесть посетителей арестовано.

КУРСЫ БЕЛОШВЕЕК открыты на днях на Курфюрстендаме. Принимаются только молодые люди мужского пола, призывного возраста, уже умеющие стрелять и владеть пулеметом. Там же открыты заочные курсы велосипедной езды для прохождения артиллерийской подготовки и управления броневиком. Явка для молодых людей, родившихся в 1892—1915 гг., обязательна.

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

Господин редактор!

Вчера на Фридрихштрассе меня укусил за ляжку бешеный английский дог, в силу чего я чувствую в себе бешенство чуждой нам расы. Могу ли я после этого по-прежнему считать себя членом национал-социалистской партии или мне следует сесть в тюрьму и делать прививки.

Доктор философии Ф. ГНИДКЕ.

Господин редактор!

Вношу предложение снести статую Мира. Оно — еврей.

Коммерсант 3. ПФУНЦ.

Специальные уроки для детей польских безработных

Штопка носков и ряд других специальных предметов введены
в учебную программу одной из народных школ Лодзи (Польша) в
целях «заблаговременной подготовки пролетарских детей к нужде
и лишениям».

Рис. Ю. Ганфа

– Эти прописи, дети, переписывайте ежедневно, чтобы хорошо запомнить их на всякий случай жизни…

– Вот вам арифметическая задача: разделить кусок хлеба в сто граммов на семью в одиннадцать человек…

– Гимнастику лучше всего проделывать так, чтобы приучиться протягивать руку ладонью вверх…

– И если вы всё это будете проделывать добросовестно и прилежно, то из вас выйдут приличные безработные.

Комментарий Терминатора: А русские оккупанты своими сапожищами растоптали все ростки Свободного Рынка. На долгие годы в Польше воцарилось мрачное унизительное равенство.

Рис. М. Храпковского

Комментарий Комиссара: Такое ощущение, что русскими дорогами изначально заведовал копрофак с чит-кодом бессмертия. Его расстреливали, затапливали на барже, прокручивали в мясорубке. А эта сука до сих пор разворовывает дорожные деньги и носится с мигалкой по встречке, подпрыгивая на колдобинах.

Все сдались

Рис. Бор. Ефимова

Жизнь и искусство

Рис. Л. Сойфертиса – Был я вот на кинофестивале. Барышень сколько… – Пустили тебя? – А чего не пустить: разве я актёр какой или киноработник.

Недействительный юмор

Мы — не очевидцы. Мы только скромные истолкователи этого малозагадочного, но достаточно оригинального события.

А вот и оно само в точной газетной передаче:

B Люблинах (Польша) сильно пошатнулись дела омнибусной компании. Чтобы привлечь клиентов, омнибусная компания наняла в качестве кондукторов многих известных в городе юмористов.

Теперь на омнибусах можно прочесть такие красочные афиши: «Долой кризис! Садитесь в этот вагон! Если вы еще не слышали самых последних острот, садитесь в этот вагон! Наш кондуктор рассмешит вас! Долой кризис!»

Итак...

Почтовый чиновник пан Пшецкий и пани Владислава собрались к вдове Ципурской. Вдова жила на окраине, при огороде, и поэтому владела собственным луком и сельдереем. В дни кризиса это делало ее зажиточной и заманчивой знакомой. Кроме этого, вдова по случаю перекупила у соседа коровьи кишки, приготовила из них суп, два жарких, зелень и сладкое. Это обещало пир почти в довоенном масштабе, и пан Пшецкий весело шагал с пани Владиславой, предвкушая вдовьи кишки и собственные патриотические высказывания за столом об угрозах с красного Востока.

— Мне кажется, — интригующе заметала пани Владислава, шурша лодзинскими чулками, — сегодня мы бы могли поехать на автобусе. Я уже два месяца присматриваюсь к этому виду передвижений и нахожу, что оно очень эффектно.
— Мы, дворяне, привыкли ездить в каретах, — уклончиво ответил пан Пшецкий и добавил, — с большим гербом. Мой дедушка жил в деревне, в поместье, но если ему надо было дать по морде своему управляющему, который жил в соседнем лесу, дедушка садился в карету, въезжал в мелкий кустарник, выходил, показывал управляющему на герб и бил его сверху вниз. В последний раз я сам ездил в тюремной карете в 1927 году за неуплату собачьего налога в пользу города.
— А вот и автобусы, — упрямо вставила пани Владислава,— зеленые, и никакой толкотни. Как в высшем свете.

На большой площади действительно стояло одиннадцать пустых автобусов, окруженных унылой толпой.

— А вот ко мне, а вот ко мне! — надрывался кондуктор ближайшего автобуса, в рыжем парике и с налепленным носом. — Лучшие анекдоты в городе! «Приходят два еврея в костел...»
— Слышали! — закричали из толпы. — Давай новый!
— Самый последний анекдот! «Приезжает немецкий министр пропаганды в Варшаву, — начал второй кондуктор, подмигнув левым глазом, — а в это время...» Прошу садиться. Продолжение в автобусе. Прошу, прошу...

Воздух наполнился зазываниями кондукторов.

— Внимание! «Один молодой чиновник ел шницель...»
— Врешь! Чиновники не едят шницелей. Дорого.
— Разрешите рассказать. «У одного крестьянина была корова...»
— Старый! Когда у крестьян коровы были? Опомнись!
— Веселая история из жизни мануфактуры. «У одного профессора украли две пары брюк...»
— Наш профессор?
— Наш.
— Врешь. Не бывает у профессоров двух пар. Рассказывай за границей.
— А вот! А вот! Только в моем автобусе! «Две провинциальные дамочки купили рыжую собаку...»
— И съели? Читали. Сегодня в газетах было. Давай новый.
— А вот пикантное приключение на почве японо-польского соглашения. «Один банкир купил курицу...»
— Знаем. А потом банк лопнул? Давай новый...
— Новый хозяйственный анекдот! Только для пассажиров моего автобуса. «Одна старушка сварила кисель из лопухов...»
— Виноват, — неожиданно вмешался пан Пшецкий, — это уже становится интересным. Лопухи – это, наверное, очень недорого и вкусно. И хороший навар получается?
— Прекрасный. «Сварила старушка кисель...»
— На чистой воде? Очень дешево.
— Совсем на чистой, пан. «Вот сварила она кисель...» Прошу садиться, расскажу по дороге...
— Ты меня уговорила, — шепнул пан Пшецкий пани Владиславе, — садись в автобус. Впрочем, сначала сяду я...

Он уже занес ногу на подножку, потом остановился, поправил заштопанный галстук и решительно сказал жене:

— Пойдем. Четыре километра не так уже страшно и пешком. Прекрасная прогулка.
— Пани... Прелестная пани, — жалобно спросил кондуктор-юморист, спрыгнув с автобуса, — почему же вы не садитесь?
— По трем причинам, — всхлипнув, но с достоинством ответила пани Владислава. — Во-первых, мой муж — старый дворянин и ездит только в каретах, во-вторых, у вас скучные анекдоты, а в-третьих, у нас есть деньги только... на пешком.
— Жаль, — вздохнул юморист, — а я думал в дороге разговориться насчет киселя из лопухов. Действительно, может быть это вкусно. Тем более, что я получаю проценты с пассажиров и уже два дня, как не обедал...

А. ПОЛУЗАЙЦЕВ

Комментарий Терминатора: Немцы, по незнанию, польских офицеров в Катыни расстреляли (теперь этот инцидент превратили в конкурс «Покайся за Катынь и получи айфон в подарок»). А всего-то надо было выдать бедолагам одну котлету на всех, сэкономив пули.

На берлинской премьере

Рис. А. Радакова

Время, которое не деньги

Рис. Ю. Ганфа

Комментарий Комиссара: Зато сегодня время в Лондоне пролетает намного быстрее. Особенно – от намаза до намаза.

Письма читателей

Дорогой Крокодил!

К нам в село Аменцево приехала труппа из Москвы. Ставили «Камеру пыток». Естественно, что все хотели попасть на спектакль, а особенно ребята до 15 лет, которых не пускали. Желая сократить наплыв юных зрителей, наш председатель сельсовета Ксенофонтов велел их (а мороз был около 25 градусов) полить водой из пожарного гидропульта. Ребята, конечно, не выдержали и разбежались. Теперь спрашивается, что будет делать такой Ксенофонтов, если к нам приедет Художественный театр и наплыв зрителей будет еще больше?

А. ЛУНЬКОВ.

с. Аменцево, Нарофоминский район.

Комментарий Терминатора: В наше прогрессивное время похожую тактику водомётов следует применять в рамках показов шедевров отечественного кинематографа, профинансированных из госбюджета. С одним лишь отличием – поливать ледяной водой тех, кто не хочет идти на сеанс добровольно.

Дорогой Крокодил!

«Грузконсерв» захотел щегольнуть новыми пословицами на этикетках консервных банок. Но так как совсем новых под рукой, очевидно, не оказалось, то на очередной этикетке появилась следующая подправленная пословица: «Работе — время, учебе — час». Я думаю, что такие пословицы на консервных банках не помогают ни яблокам, находящимся внутри, ни правильному отношению к учебе. И вообще лучше будет, если «Грузконсерв» займется изготовлением новых видов консервов, а не пословиц.

И. МАКАРОВ.

Сталинабад.

Дорогой Крокодил!

Разреши мне в порядке обмена опытом известить тебя, что обычай упаковывать мануфактуру в тюки и ящики уже устарел. Рационализацию в этой области провела в жизнь московская выходная база Союзтрикотажсбыта, которая отправила в Ленинград очередную партию чулок, фуфаек и белья в бочках из-под селедок. Трикотаж из-за обилия осевшей на нем рыбной чешуи в продажу не поступил, но надо же что-нибудь предпринять, чтобы в следующий раз галстуки не пришли в бутылках, а носки — в бидонах.

И. ИВАНОВ.

Ленинград.

Дорогой Крокодил!

У нас в Мариуполе есть высшая агрошкола, а у агрошколы есть автомобиль. Для автомобиля, как известно, полагается гараж, а так как в данном случае его не имеется, то автомобиль на ночь при помощи особого приспособления вкатывается в помещение агрошколы. Какие от этого проистекают последствия, ты понимаешь сам. Теперь мы в панике: а вдруг наша администрация купит коров и не построит хлева, — в какой из аудиторий коровы будут ночевать?

А. МЕЛЬНИКОВ.

Мариуполь.

Простая арифметика

Рис. Л. Генча – Почем яблоки? – Тридцать и сорок копеек. – А какие стоят сорок? – Те, которые возьмете…

Особый отдел

Пожарные меры

В Сталинграде местных пожарных потянуло на мясо. Притом не на приготовленное с луком и подливкой, а сырое. По сообщениям местных газет,

на Клинцовском колхозном базаре разрубкой мяса ведает представитель пожарной команды, который берет за это с колхозников сколько захочет. На Карасевском базаре мясо взвешивает пожарная дружина и берет с 16 кг по 3 рубля и 1 р. за кило сливочного масла.

Если работники дыма и пламени мирятся на таких скромных суммах, что же будет, когда мясо начнут взвешивать и рубить, например, местные работники транспорта? Не иначе как придется платить за корову из расчета километров, которые она прошла по пути на базар.

Комментарий Терминатора: Интересно – какую поебень взвешивали доблестные сотрудники МЧС, когда минувшим летом выгорала одна деревня за другой?

"КИНА"

Самой оригинальной фразой почтил недавний юбилей советского кино московский журнал «Театральная декада». В № 3 вся подборка статей о кино озаглавлена так:

15 ЛЕТ СОВЕТСКОГО КИНА

Именно, как пели в свое время одесские куплетисты: «И в театру, и в кине веселился я вполне».

Но журнальных заголовков они все же не писали. И хорошо делали!

Библиотечка

В городе Аткарске решили культурно обслуживать посетителей единственного во всем Аткарске кинотеатра.

Для этой цели была быстро составлена компактная библиотечка из трех книг для чтения в фойе:

1. «Противопожарные правила», 1931 г.
2. «Задачи хлебозаготовительной кампании», 1931 г.
3. «О чем мычит корова».

О содержании последней книжки мы не знаем, но догадываемся. Ясно, о чем может даже корова промычать при таком культобслуживании.

«Издохни Политике»

У Дальросты есть свои редактора. Телеграфисты Владимиро-Александровского райотдела полагают, что этих редакторов недостаточно. Поэтому текст дальростовских телеграмм тщательно корректируется, и газета «За темпы» получила из упомянутого телеграфного отдела очередную дальростовскую телеграмму в следующем виде:

Берлинский корреспондент крупнейшей газеты «Издохни Политике...»

Интересно знать, — не то ли это самое телеграфное отделение, которое когда-то передало телеграмму о прибытии депутата Тома и генерала Лерона в Тулон так:

«Фома и Ерема прибыли Тулу».

Порт и ситро

Каждой организации хочется пожить зажиточной жизнью. И это не плохо. Но иногда зажиточность начинает приобретать пугающие формы и масштабы.

Так, например, Гагринский порт истратил все свои оборотные суммы

на приобретение двух мельниц и одного фруктового завода.

Собственный фруктовый завод — это звучит гордо. Но почему же тогда уже не размахнуться шире и не приобрести прямо-таки необходимый для каждого порта скелет мамонта и галстучную мастерскую?

Комментарий Комиссара: Руководство Гагринского порта сегодня бы лопнуло от зависти, кабы узнало, что треть бюджета на Олимпиаду в Сочи потрачена на глушители для вувузел и лыжную наномазь, отпугивающую комаров.

«Тигрый фрат»

В Дагестанском педагогическом институте подготовляют будущих педагогов. Будущие педагоги подготовляются, а пока что пишут сочинения таким стилем:

«В Вовелоне, где протекает тигрый фрат и возникает культура, который дошло до нашей эры».

Нас не так интересует, каким образом Вавилон превратился в Вовелоны, а реки Тигр и Евфрат – в неистового Фрата, сколько другое: каким образом студенты, пишущие таким стилем, превратятся в преподавателей?

Комментарий Комиссара: Зато нас уже совершенно не удивляет, когда адепты культур-мультур и фрат-тиграт превращаются в академиков.

К вопросу об учёте клопов

Клоп — насекомое мелкое и довольно подвижное. Может быть, этими обстоятельствами объясняется тот достойный всяческого сожаления факт, что по сей день не только ничего не сделано по части точного учета клопиного поголовья, но даже не выработаны на сей счет какие-либо более или менее детализированные методологические установки.

Тем более приятно нам констатировать первые успехи, достигнутые на этом благородном и трудном поприще председателем месткома коммунального отдела Березниковского химкомбината тов. Надуткина.

В сводке о проведенной работе по культурно-бытовому обслуживанию трудящихся он с гордостью рапортует:

В доме № 25 и в доме № 12 выведена половина клопов.

Мы не хотели бы отрывать тов. Надуткина от клопоборьбы в тот момент, когда она еще далеко не закончена. Но очень просим его, — когда процент уничтоженных паразитов повысится процентов до 83—87, сообщить нам об этом, приложив к письму свою фотокарточку. Страна должна знать своих героев.

Корыто-источник: journal-club.ru