Завершаем обзор творчества Фрэнка Фразетты. Больше он уже ничего не нарисует, увы. Сегодня смоделируем ситуацию, в которой женщина обретает силу, могущество и власть. Причём, по-честному, без применения сисек и голых коленок…

Воительница

Обычно, нож в руках синьорины означает, что пришла пора строгать морковку, чистить картошку и нарезать стейки, чтобы ублажить мужского хозяина и не огрести ритуальных предкоитальных пиздюлей. Поэтому, решившись обратить оружие против тирана, самка должна какое-то время использовать коварные уловки, оттачивая мастерство.

Один из подлых приёмчиков – срывание лифчика непосредственно перед нанесением удара, несовместимого с полноценной половой жизнью.

Привязав нож к палке, протовоительница обнаружила, что стало не только удобнее наказывать гадящих с веток обезьян, но и ликвидировать человеческого самца за пределами радиуса поражения запаха из его рта.

Да что там обезьяны и их говорящие аналоги. Даже птицы перестали чувствовать себя в безопасности. Особенно те, у которых красивые пёрышки.

Некоторые дамы, овладевшие навыками хладнокровного убийства, по доброте душевной решили вступить во взаимовыгодный альянс с мужскими особями. Но те, как обычно, норовили свалить на хрупкие женские плечи самую тяжёлую работёнку. А потом ещё и наглым образом требовали плотских утех, утверждая, что это – обязательный элемент сотрудничества.

Самке приходилось терпеть. Схватки с гигантскими монстрами – ещё полбеды. Самое страшное синьорину ждало ночью, когда к ней под шкуру мамонта забиралось немытое волосатое существо, неспособное связать пары слов, очень быстро выдыхающееся и засыпающее.

Поэтому по ночам синьорина работала сверхурочно. Расправлялась с тварями всех мастей, осваивала новые приёмы, накапливала скиллсы, повышала статус.

В какой-то момент протовоительница достигла такого уровня, что могла с одного удара отправить в фатальный нахуй любую органическую субстанцию.

Понятно, что мужской деспот не ожидал подобного расклада. И поэтому при первой же семейно-бытовой стычке был опущен на один пункт в иерархической пищевой цепочке, уравнявшись в правах с домашним кабыздохом и попав в непосредственное подчинение к более пронырливому кошаку.

Поразившись в правах, самец был вынужден рассекретить различные хитроумные приспособления, которыми до этого пользовался неэффективно и нерационально (обычно всё, так или иначе, сводилось к перегонке алкоголесодержащей бурды).

Тупиковая ветвь эволюции с яйцами начала свой неизбежный путь к упадку и деградации.

Женское агрессивное начало наоборот – крепло, закалялось и прогрессировало.

При этом, что поразительно, синьорина с годами не обрастала шерстью, клыками и роговыми наростами. Она становилась изящнее, приятнее наощупь, а потому ещё опаснее.

Продолжая союз с самцами и замедляя их деволюцию, женщина могла бы в скором времени завоёвывать иные миры. Но это слишком приторный и неправдоподобных хэппи-энд. Лучше рассмотрим вариант, в котором мужским особям отведено не такое льготное положение…

Повелительница

Сравнявшись с самцами по уровню вооружения, самка всё равно получила преимущество. Ведь она привыкла рубить головы курицам для супа и потрошить сусликов для варежек. А мужские волосатые сиськи её отвлечь не могли в принципе.

Но вскоре синьорины сообразили, что убивать мужских особей ради еды или забавы – глупо. Поэтому убийство было исключено. А забавы остались.

Самцы, хорошо справлявшиеся со своими обязанностями, награждались дополнительной котлеткой и освобождались от поводка.

Самцы, наделённые особенными талантами (от 3-х раз за ночь) вполне могли бы занять должность заместителя Её Высочайшего Благолепия… Но о чём можно разговаривать с ограниченным мужланом во время долгих привалов и перемирий?

Поэтому самец, околачивающийся на самых низших и тупых вакансиях, неизбежно деградировал и мутировал.

Управлять огромным тестостероновым стадом было непросто. Поэтому выродки мужского пола сбивались в группы под началом бригадирши. За добросовестное выполнение нехитрых приказов – разрешение пялиться на титьки. За малейшее нарушение – практиковалось отрубание выступающих рудиментов.

У самых покладистых самцов был хорошо развит язык и хвост, чтобы вовремя им вилять, выражая безмерную преданность. Все остальные органы атрофировались за ненадобностью.

Самцы, у которых ещё остались руки, ноги, яйца и гордость, пытались противостоять агрессивному матриархату. Но против жалких мужских подразделений были брошены убер-бабы, выведенные при помощи передозировок противозачаточных средств.

Участь самца разумного была предрешена. Мужской мозг был объявлен запрещённой субстанцией, за хранение которой предусматривалось наказание.

Остатки разбитых мужских армий какое-то время прятались в норах и шахтах, но постепенно были сожраны полчищами членистоногих индусов.

Обнаружив, что, истребив мужскую фауну, она лишила себя некоторых удовольствий, синьорина на какое-то время впала в истерику, переходящую в депрессию.

Но потом успокоилась, взяв себя в руки. Они (руки) вполне заменяли среднестатистического самца. Вдобавок ещё и не храпели.

Без мужских тормозов прогресс сразу попёр в гору. Изобретя вечные сиськи и бесконечную молодость, женщины приступили к реализации всего того, на что алчные пидорасы когда-то брали у государства деньги и тупо прожирали.

Вердикт Главного Агронома: Отправляя свою синьорину в огород забивать бычков, колоть свиней и сворачивать гусиные шеи, следует чётко осознавать, что в этой пищевой цепочке занимаем своё место и мы, кабаны.