Июль 1941. Из кустиков выходят фошистские парашютисты.

У командира советский офицерский ремень с двузубой пряжкой.

В бинокль он смотрит на красноармейскую артиллерийскую позицию. 45-тки направлены на станцию. К позиции идет группа красноармейцев. Судя по словам "свои, наконец - кому свои, кому не свои", стоит предположить, что это окруженцы. Один из них - мордатый потрясает листовкой и кричит, что войне конец, (Гитлер нам путевку в жизнь дает без жыдофф и комиссаров). У него возникает перепалка с лейтенантом, (тот командует перед срачем своим бойцам занять оборону, те встают с винтовками во весь рост). Срач переходит в бой лопатками и тяжелыми тупыми предметами. Довольные немцы всех расстреливают из кустов и, переодевшись в русскую униформу, завладевают пушечками.

Едет воинский эшелон. Вместе с красноармейцами - зэки. На шконке лежит Панин и грустно вспоминает как его пиздили в НКВД. Кокорин, который Чугун в 9-й роте, неумело изображает сявку. Обыгрывает в карты красноармейцев. Один из них – самый гламурный, делает замечание на предмет шулерства.

В это время Ju-52 отцепляют планеры.

У желдормоста через реку Друть появляется старший лейтенант (А Соколов). Представляется делегатом связи. Его переводят через мост, в это время туда прилетают планеры. Соколов - диверсант. Он рэжет провод.

Мост попадает немцам в руки.

Очень порадовали зениточки.

Оказывается, парашютисты только что окружили 63-й стрелковый корпус. Для пикантности добавлю, что действие происходит 14 июля 1941.

Командир корпуса - генерал-майор. Зовут его Леня. А вот фамилия у него не Петровский, а Мальцев. При Лене постоянно находится полковник Петя Гиревой. Как и положено полковнику Красной Армии, в петлице он носит ромб. Чем Петя занимается, не ясно, но сразу видно, что он - гандон. Петя бздит, что корпус в котле, но комкор говорит, что безвыходных ситуаций не бывает. А потом добавляет на ухо: "У меня под Ольховкой стоит бронепоезд. Немцы о нем не знают. В бой он еще не вступал. Если мост действительно взят, то, используя фактор внезапности, он пробьет нам дорогу на тот берег".

– Да, хорошо, – отвечает Петя. – Только надо срочно.

– Нет, – отвечает Леня. – Корпус размазан по лесу. Мне надо три дня, чтобы его собрать. – И тут же поручает Пете возглавить захват моста. Петя идет к радисту и приказывает бронепоезду утром прибыть в Ольховку, чтобы принять себя на борт.

Бронепоездом командует бывший кавалерист, в кавалерийской униформе, военком у него артиллерист, а экипаж со стрелковыми петлицами.

В это время на мосту. Командир Парашютистов интересуется у Соколова: «А какой это у тебя мост?»

– Восьмой, – отвечает тот.

– Эдак ты на Железный крест наработаешь.

– Да не вопрос. Кстати, у меня, как ты помнишь, был один, Лично фюрер дал, но после провала на Крите штабные отобрали, суки.

В этот момент мимо прямо в окружение проходит поезд с Паниным и сявками. Немцы в красноармейской униформе радостно машут. Соколов прыгает на платформу.

В поезде майор - командир эшелона, кушая яблочко (напоминаю, середина июля), зачитывает военинтенданту передовицу газеты и ведет себя ура-патриотически. Зэки в это время пиздятся с бойцами. Панин пиздит всех. Поезд заезжает на станцию, на которую нацелены сорокапятки, завоеванные немцами в начале кина. Майор строит виновных и гонит какой-то кал про выкорчевывание штаком врага. Бедный майор: замполита ему сценаристы не дали, вот и приходиться все самому. Часовые приводят Соколова.

Майор, Соколов и местный телефонист идут к последнему слегка бухнуть (по ходу выясняется, что пушки, нацеленные на станцию, ее прикрывают, а, потому, беспокоиться не нужно). Гламурный красноармеец в это время спрашивает у Панина – где того драться учили. Панин цедит сквозь зубы что-то, из чего мы должны понять, что он - крутой.

Соколов рассказывает, что у них под Гродно инженерная пехота стояла, и самолетов в один ряд сотни две.

А Панин вспоминает, как его арестовывали. Он, оказывается, был генерал-майор, и арестовали его люди в штатском прямо на глазах у Лени и Пети.

Замечу, что петлицы у Лени и Панина - генеральские, а, судя по тому, что в сцене наличествует снег, брали его в период с поздней осени 1940 до ранней весны 1941. Леня в процессе ведет себя как мужик, у которого уводят собутыльника, вместо того, чтобы поднять на уши военных, которых рядом пасется немеряно - сдавать сослуживца штатским он не имеет права.

Некая девица в халате идет набрать кипятка из паровозного котла. Это М. Александрова. Гламурный боец запал, а сявка грязно шутит. Поддавший майор пугает участников драки трибуналом, но тут начинается обстрел. Взрывы выше паровоза, паника. Майора обрызгивает кишочками двух зеков и он впадает в неадекват. Панин, Александрова, гламурный солдатик и сявка залезают в паровоз и вместе с машинистом начинают валить с места происшествия, заезжают в тыл к немцам. У Панина винтовка. Он целит в ящик со снарядами, но боец, видимо смотревший "Враг у ворот", просит разрешения стрельнуть на том основании, что он - Ворошиловский стрелок. Панин, вместо того, чтобы ответить, что закончил КУКС, "Выстрел" и академию Генштаба, отдает ему винтовку. Выстрел - снаряды рвуццо. Тут приезжает подмога, Соколов понимает, что придется импровизировать. Неадекватный майор бормочет что-то урапатриотическое, а потом на глазах у Лени и Пети, которые тоже приехали посмотреть, стреляет себе в голову из Нагана.

В это время компания героев решает, что теперь им пиздец, куда ни приедут, решает тупо ехать на паровозе. По ходу выясняется, кстати, что машинист - скрытый белогвардеец, а Панин вспоминает, как его жена пришла посмотреть на то, как его отправляют на фронт.

Ту би континьед.