Первая серия тут

Итак, проехав достаточно небольшое расстояние, наша веселая компания остается без топлива.

Внезапно, они видят, что навстречу им по однопутной дороге едет бронепоезд. Сявка цитирует своего знакомого Зелибабу, который в таких случаях рекомендовал делать ноги вензелями. Панин предлагает разойтись, но стадо его не поддерживает. Далеко они не уходят, так как бронепоезд, на пути которого возникает труднопреодолимое препятствие, тормозит. Всех доставляют на борт. На допросе у замполита Панин сразу начинает выебываться и требовать встречи с комкором Леней. Замполит взамен предлагает ему попить чаю с тов. Сталиным. Тут Панин вообще теряет страх и, не меняясь в лице (кто-нибудь видел вообще, как он в нем меняется?) сообщает, что с тов. Сталиным он уже пил, но фамилию свою не называет. Приходит командир. Замполит ему сообщает, что считает компанию диверсионной группой, охотящейся на высший комсостав. Командир, хоть и кавалерист, приказывает запереть их в хозблоке, а по прибытии в Ольховку сдать кому надо.

В хозблоке происходит разговор за жисть, в ходе которого сявка опять поминает Зелибабу всуе. Панин рассказывает, что его ставили к стенке. Машиниста, оказывается, тоже. Оба при этом утверждают, что обосрались. Александрова просит сменить тему.

В это время в штабе 63 ск Леня говорит Пете: «Полка нет, связи нет, карт нет. Есть три танка. Воюем дальше».

Леня инструктирует Петю, о том, что и как он должен проделать с бронепоездом для общего счастья. («Из Ольховки отводишь бронепоезд назад, подальше от немцев и готовишь, что есть сил, чтоб хоть что-то умели. И охраняешь бронепоезд изо всех сил, потому что больше рассчитывать нам не на что»). Петя хочет ехать на бронепоезде с Соколовым. Оказывается, тот настолько крут, что из особого отдела (видимо, из соседней хаты) на него пришли чистые документы и вообще он даже на бронепоездах ездить умеет. А так, про них, про диверсантов, все засекречено. Поинтересоваться, отчего Соколов ходит с пехотными знаками различия, а не с петлицами ВОСО, или с топорами, никто, естественно не заморочился. Тем более что служил он в саперно-маскировочном взводе.

Петя и Соколов садятся в "эмочку" и едут. Охранения с собой они не берут. Нафиг оно нужно, правда?

Панин, сидя среди капустных кочанов, вспоминает, как его, окровавленного, вели по гнусным подвалам Лубянки, да и шваркнули об стену. И тут он увидел, как мимо прошел Петя и нехорошо на него посмотрел.

Я предупреждал: Петя - гандон!!!

Петя едет в машине с Соколовым. Тот, злобно озираясь, говорит: – Зря вы охранение не взяли.

– Типа сцышь? – Нет, просто в районе активно действуют диверсанты. – Некоторым немцы повсюду мерещатся. – Ну почему же мерещатся: немцы здесь повсюду. Еще пара реплик Соколова, и Петя понимает, что что-то не так. Но метаццо уже поздно. Шоферу пуля в затылок, а Пете – ТТ по чайнику.

А в хозблоке машынист плачется Панину за свою белогвардейскую жизнь. Оба решают, что надо бежать, но куда – непонятно.

В это время Соколов хвастается Петей парашютистам и называет его штабным работником. Петя выглядит несколько озадаченным. Он уже сдал Соколову все, что знал, посему парашютисты решают прихватить в Ольховке бронепоезд.

В Ольховку все приезжают переодетыми в советское. Петя встречает бронепоезд и требует всему личному составу, включая боевое охранение, построиться для прослушивания приказа тов. Сталина. Компанию на шоу не берут. Панин глядит в окошко и узнает Петю. Он отчего-то не рад.

Петя принимает рапорт кавалериста и удаляется.

Тут же фашысты убивают всех.

Сявка открывает дверь Александровой шпилькой, и компания ползет к паровозу. Панин душит парашютистов и завладевает оружием. Александрова ведет себя как девочка из "Войны Миров", и гламурный красноармеец постоянно затыкает ей пасть. Потихоньку-полегоньку компания перемещается в бронепаровоз и крадет бронепоезд. Под шумок Петя тоже убегает, зацепившись за последний вагон.

Соколов зол. Он спрашивает, кто осматривал поезд. Выходит какая-то червивая харя. Соколов дает ее обладателю в йобыч и кричит что-то о том, что только массовые расстрелы спасут Рейх, а потом щерится и говорит, что все равно возьмет Бепо.

Примерно в этот же момент Петя получает в лыч от Панина. Диалог: – Ты? – Я.

Утром Панин приходит за Петей с автоматом и ведет его в лес. Оказывается, фамилия Панина – Романов, и он – дворянского происхождения. Петя его так ненавидит, что бычит и кричит, что никого ему не жалко, потому что все в котле.

Но сдает замысел комкора. Панин-Романов с каменной рожей широко раскрывает глаза, бьет Петю в живот для получения дополнительной информации, а потом стреляет.

Как вы понимаете, для развития сюжета нужен новый клоун. И он-таки будет.

Разъезд Кричево. Военнопленные восстанавливают ж/д полотно. Немцы говорят что-то про руссиш швайне. Два офицера пьют и закусывают. К ним подходит Редникова и на паршивом немецком, заикаясь, отдает книгу и требует Шиллера. Военнопленные плотоядно на нее пялятся. Это – явно урки. Они хотят бежать, но примазываются к коммунистам, чтобы удрать у них за спинами, пока те "геройствуют". Редникова, тем временем, сообщает немцу, что постарается выйти "к нашим". Немец отвечает ей, что «ваших» там уже не будет, прощайте фройляйн Соня. Фройляйн Соня куда-то идет, жопою вертя. Мимо проходит колонна военнопленных. Один боец умирает. Редникова смотрит на него и крестится ладонью.

Пленные устраивают показательную драку. Немецкий офицер приказывает охране не вмешиваться, типа, пусть сами грызуццо. На станцию приезжает бронепоезд. Панин на двух языках объявляет, что станция захвачена, а пленные идут мочить немцев.

– Кто это такие? – спрашивает Панин у Редниковой, показывая на мертвых уже офицеров. – Они никому не делали вреда и пришли пути чинить, – отвечает та. В это время сявка и гламурный красноармеец хоронят бойца, что умер. По ходу выясняется, что сявка еще и еврей. Панин отбирает бойцов из пленных, кто хочет к своим, берет с собой заикастую Редникову и продолжает выполнение боевой задачи.

Ту би континьед.