Эра: 1988 Цикл: Хроники Томского Политеха Обряд инициации первокурсников, в числе которых мне когда-то посчастливилось оказаться, проводился не в первый же день стартового семестра. И даже не во второй. Миновал зверский «картофан», студенты, отдавшие аграрный долг Родине, отправились в родные края: отмыться, подкрепиться и рассказать родителям, как это круто – постигать науку. Детали «постижения», безусловно, умалчивались, дабы не волновать семью. Многие вернулись в родную общагу, пустились во все тяжкие, свыклись с убогим бытом и прессингом преподов. И только потом в холле первого этажа с утра появилось красочное объявление…

Особого воодушевления, стоит признать, обещаемый праздник не вызвал. Участок мозга, ответственный за впечатлительность, уже успел к тому времени огрубеть. Зона радости тоже слегка скукожилась. Рефлекторную (в хорошем смысле) реакцию вызвало лишь упоминание мифического «угощения». Но выделение слюны было недолгим – сразу представился типовой студенческий «пир горой»: 227 кусочков хлеба + 226 кусочков плавленого сырка (один всегда куда-то проёбывается) + 10 бутылок водки. Деликатесы, безусловно, изысканные, но слишком много лишних ртов. Безнадежная затея. Стираем ее из памяти – нехуй мозговые калории переводить на пустые надежды.

Остаток дня проистекал вяло и обыденно. Бледное сибирское солнце старалось поскорее отвалить за горизонт. Ледяное дыхание пронизывающего ветра цинично измывалось над беспомощными тельцами первокурсников, неосторожно отправившихся с утра на лекции, а теперь спешивших в тёплые недра общежития. Мысль о возможной вечерней халяве спасала их от окончательного окоченения где-нибудь по пути. Тема предстоящей вечеринки практически не муссировалась и ограничивалась дежурными вопросами «идёте-не идёте». Многих насторожила подвальная дислокация праздника: цементный, а местами и земляной пол, горы хлама – какая, в пизду, дискотека? Хотя, конечно, большинство в местном подвале никогда не были и опирались исключительно на личное представление о том, как должен выглядеть «типовой подвал общежития Факультета Автоматики и Вычислительной Техники». Кто-то утверждал, что старшекурсники последние несколько дней специально наводили в подземелье марафет: мыли, белили, проводили свет, музыку, расставляли мебель. Вполне допустимо. Традиция, хули. Но всё равно, что можно выдумать кроме давки у столов с едой, официальной речи членов студсовета и отвратных массово-затейных конкурсов? А потом – дискотека, да. Как пизданет музыка и завибрирует пол, можно спуститься, поглядеть, как скачут пьяные девки. Знакомые старшекурсники, однако, загадочно отмалчивались и добродушно улыбались, отказываясь что-либо комментировать. Сюрприз, йоптыть.

В общем, в 20:00 из нашей комнаты никто никуда не пошёл. Попросту забыли. То ли в карты играли, то ли тупо смотрели в телевизор. Лишь, когда в коридоре случилось душераздирающее затишье и безлюдность, вспомнили о торжестве. Но идти всё равно было в лом. А, хуй с ним, с посвящением, бутербродами и игрой в «ручеёк». «Вадик, сдавай по-новой» (в смысле, «переключи-ка на другой канал, а то тут всё кончилось полчаса назад»). Не пошли, значит. А, коли, Магомет не идёт к горе… Короче, за нами пришли…

После вежливого стука в дверь в комнату скромно влились четыре крепких старшекурсных туши. Их глаза лучились добротой, из уст лилась отборная вежливость: «Ребята, там уже давно накрыто всё, вас ждём…». Жизненного опыта мы, обитатели комнаты 525, за 3 месяца свободного существования, конечно, хватили маловато, но достаточно, чтобы насторожиться от подобной неслыханной учтивости. Может, традиция такая? Старшие товарищи выказывают своё уважение молодому поколению? А, была – не была. Я бросил карты и пошел искать рубашку поприличнее. Приличная оказалась грязной. Менее приличная оказалась мятой. Но не идти же сейчас просить утюг к соседкам. Будем праздновать в том, что есть…

«Надень, что похуже!» – уловил мой обостренный слух. Я недоуменно оглянулся – рядом стоял знакомый старшекурсник с нашего этажа. Иногда обсуждали с ним проблемы дефицита микросхемы КР580ВГ75 на местной толкучке. «А лучше – то, что потом не жалко выбросить», – добавил он, пока его три товарища убеждали присоединиться к чудесному празднику моих соседей по комнате. Бля, это явно какое-то предостережение, слив инсайдерской информации. Но обрадоваться не смог. Что за хуйня? Зачем на празднике одежда, которой место на помойке? Вот сейчас идти совершенно точно расхотелось. Но энергичные парни развеяли все сомнения. Вежливый отказ не найдет отклика.

Думать некогда, «зазывалы» явно теряют терпение. Из-под кровати я выудил пыльные кирзачи, оставшиеся еще со времен «картошки», в слоях тряпья нащупал штаны и кофту того же назначения. Облачился. Да, кажется эту униформу колхозного пугала проебать на «празднике жизни» совершенно не жалко. Загнанный взгляд Вадика говорил о том, что бедняга пытался понять – какого хуя я вырядился идиотом. Моё серьезное выражение лица отбило у него желание смеяться. А тут еще один из старшекурсников любезно выключил телевизор (а также выдернул шнур из розетки, изъял предохранители и высыпал их за тумбочку), и в зловещей тишине раздался душераздирающий крик отчаяния. Из подвала. Вадик тоже расхотел на праздник. Он забился за тумбочку к предохранителям, пытаясь прикинуться дедушкой-старшекурсником. Или мышкой. Его обнаружили по стуку зубов. Два крепыша ухватили брыкающегося Вадика за ноги и выволокли его в коридор. Остальные вышли сами. На праздник – так на праздник. Жалко, что ли? Что мы, традиции не чтим?

Под конвоем (двое старшекурсников – впереди, двое – позади) выдвинулись присоединиться к общему веселью. Из-за угла внезапно появилось тело, которое даже не сразу опознали. Шкипер, чувак из Казахстана, с параллельного потока. На лице его кровь перемешалась с цементом, одежда выглядела еще хуже. Вообще он был весь каким-то зелёным. Шкипер, еле передвигая ноги, ввалился в свою комнату, сразу рухнул на пол и затих. Его кирзачи так и остались торчать в коридоре, немым укором несправедливости мира. Ноги у нас подкосились, лица стали цвета бумаги. Цветной бумаги. Взывать о помощи было бессмысленно. Окружившие нас конвоиры продолжали добродушно улыбаться, лишь чуть собрались в преддверии возможных попыток побега. Перешагнув через ноги Шкипера, мы продолжили свой путь на Голгофу. По мере приближения к подвалу, мы слышали исходящие оттуда крики всё отчетливее. Третий этаж, второй, первый… как чертовски мало ступенек на этих пролетах. Бетона им было мало, что ли?

Вот оно, зияющее пустотой жерло, вход, ведущий в преисподнюю! Яростный грохот музыки не мог заглушить крики и визги. Вспышки света, прорезающие тьму, на миг выхватывали стоп-кадром какие-то скрюченные фигуры. Скоро и мы так. Прощай, жестокий мир. Навстречу вырулили девчонки-одногруппницы: «А нас не пустили!», – обиженно заявили они, подозрительно оглядывая нас с ног до головы. – «Чего это, а?». «Это праздник, детка. Это праздник…». «Не ходите туда!» – отчаянно раздалось в спины. Поздно, слишком поздно…

Глаза не успели привыкнуть к темноте, а уши – к взрывным децибелам, как я очутился на цементном полу. Спасибо точному удару в спину и умелой подножке. Еще мгновение – и я в лабиринте из нагромождения изуродованных металлических стульев, столов и какой-то арматуры. Назад пути нет – оттуда поступают все новые «отдыхающие». Ползая на карачках, начинаю отчаянно искать выход. Сверху время от времени окатывают ледяной водой. Под руками и коленями хлюпает мерзкая жижа, навстречу то и дело ползут заблудшие овцы, потерявшие человеческий облик и издающие звериные нечленораздельные звуки. Я-то для них – не лучшее зрелище. Но «бодрящий душ», оказывается, не самое худшее. Прямо перед моим носом падает решетка. В западню попал не я – какой-то бедолага. Какое-то время взираю, как к нему из темноты тянутся руки с ложками и заставляют есть. Отказ кушать наказывается тычками палками сквозь решетку. Судя по дикой роже подопытного, угощение – так себе. Уже потом выяснилось, что кормили убийственно пересоленной и переперченной кашей. А могли бы, ведь, и не так милосердно…

Кажется, впереди замаячил спасительный выход! Последние дюймы даются особенно тяжело: непрерывное поливание водой, забрасывание кашей, удары по железу над самой головой. Колени уже, наверное, до костей стерлись о цементный пол. На выходе меня подхватывают две пары рук и погружают в наполненную доверху водой железную ванну. Даже после интенсивных обливаний пробирает до самого спинного мозга. Для полноты ощущений на голову выливают ведро воды. Отплевавшись и проморгавшись, вижу свет. Видимо, мне туда. Мокрой хуйнёй шлёпаю на «спасительный маяк». Оставляю за собой влажный след, словно тюлень. Добрёл до лампочки. Стоящие неподалеку «тамады» откидывают полог какой-то загородки и намекают, что там внутри – следующая цель моей экскурсии…

Внутри всё залито красным светом. Как в фильмах про фотографов-любителей, проявляющих в ванной свои негативы. На стульчиках сидят две старшекурсницы с внушительными формами. Личности скрыты под несколькими слоями размашистой косметики, почти как у клоунов. Одежды почти нет. «Ну что, доходяга, как к свободной любви-то относишься?» – томно интересуются дамочки. «Вроде, хорошо», – интересно, что на этом экзамене полагается за неправильный ответ? «Целуй нам тогда коленки и беги отсюда», – зевают жрицы страсти. В принципе, конечно, не западло. Но, будучи по натуре человеком брезгливым, мысленно прикидываю, сколько уже народа успело приложиться своими рылами к этим симпатичным коленным чашечкам… «Блядь, ну чё тормозим?» – торопят русалки. «А это, не в коленку можно?». «Ась?» – охуевают милашки. В «палатку» просовывается харя «метр на метр» – «Девочки, какие-то проблемы?» – «Не, всё хоккей, Толик, ступай». В общем, одна из «свободолюбок» сжалилась, оттёрла меня платочком и подставила щёчку. Вкусив добрую порцию макияжа, выскочил из загородки и был направлен Толиком дальше по этапу.

Следующая цель была похуже – импровизированный военкомат. Старшекурсники, ряженные в остатки своей армейской формы, опрашивали – в каких войсках готов послужить Родине. Окинул взглядом площадку – мои коллеги уже вовсю развлекались: кто-то подлодкой ползал по полу, выпростав вверх руку-перископ, кто-то бегал «с рацией» и кричал «Ромашка, я Василёк!», а двое асов, раскинув руки в стороны, устроили воздушный бой. «Сапёром буду!», – придумал я и медленно побрел в другую сторону, сжимая в руках воображаемый миноискатель. «Взорвешься – получишь пиздюлей», – предупредил меня в жопу пьяный «дедушка» в тельнике и берете. Подоспел Вадик. Я его едва узнал – зомби, как пить дать. Зомби решил соригинальничать насчет рода войск: «В американской армии». «Дедушка» порывался пробить Вадику «лося», но потом смягчился и заменил на отжимания.

И вот, конечная цель – Накопитель. Небольшая комната без окон с одной дверью. Внутри – почти весь первый курс факультета. Плечом к плечу. Вновь прибывших окропляют зелёнкой и вталкивают до кучи. Кто-то стоит здесь уже несколько часов. Но они в задних рядах, а это – большое везение. Почему? Вода, мать её. Ледяная вода. Время от времени дверь открывается и стенающее содержимое Накопителя окатывается водой из ведра. И каждый раз ощущения незабываемые. Привыкнуть почему-то совершенно невозможно. Бедняга Шкипер, оказывается, стоял в первых рядах, когда ведро вырвалось из рук палача и врезалось Шкиперу прямо в табло. Интересно, он уже оклемался?

Когда накопитель закрывали, старшекурсники прощались с нами до утра, выключали музыку, тушили свет. Когда роптание и паника достигали пика, свет, звук и ледяная вода возвращались. Где-то к полуночи экзекуция прекратилась (вода кончилась, не иначе). Старшекурсники объявили, что те, кто пришёл (бля, а были, кто сумел не прийти?) – крутые парни, которым всяческое уважение. Каждому пожали руку и отпустили реанимировать внешний вид.

Ну, а после душа и вправду был праздник. В рабочей комнате были накрыты столы. Старшекурсницы наготовили домашних салатов, напекли всякой вкусной хрени. Старшекурсники щедро наливали и следили, чтобы никто не пропускал. В разгар попойки ко мне подошла знойная дама с ополовиненной бутылкой водки: «Ты, ик, в щёку меня целовал?» – «А что, остальные все в колено?» – «Ага, ик. Ну что, насчет свободной любви не спиздел?»…

Вот такая была традиция. Как говорится, простенько и со вкусом. Интересно, как оно там сейчас? Надеюсь, комендантша с кастеляншей еще не сдали тот легендарный подвальчик под какой-нибудь секс-шоп.

Читать другие части цикла Хроники Томского Политеха