1	Тип: спойлер-шоу (глум) Худ (й)/Фильм «Русичи» Режиссер: Адель-Аль-Хадад Сценарист: (бля, сценарист все-таки был) Сергей Русаков Бюджет: 2 лимона баксов Год выпуска: 2008 В ролях: Сергей Глушко (ака Тарзан) Антон Колесников Сергей Кудряшов Кристина Прокопович Владимир Гостюхин Александр Трофимов.

«Дерево, я знаю, ты можешь выполнить любое желание… так Настя сказала.
Помоги мне найти моего отца.
Ели у него не будет руки, то я буду его рукой,
А если не будет ноги, то я буду для него ногой,
А если у меня не хватит сил, то пусть я стану деревом».
(Монолог княжича Везимира с деревом)

Итак, почтенные кабаны, дорогие синьорины и свинята, тайком от папки с мамкой проникшие на сайт с похабными комиксами, сегодня я расскажу вам о почти новом русском фильме «Русичи». Позиционируется который, как историческо-семейное фэнтези. Ни у кого еще не начало рвать мозг от такой классификации фильма? Нет? Ну дык, это еще даже не присказка, это только вступление.

Не буду торопиться – начну издалека. Что такое хороший исторический фильм? Это фильм, в котором актеры одеты и говорят, как в том столетии, про которое фильм. Оружие, антураж и декорации – не порождение больной фантазии гримера, декоратора и режиссера (на такие фильмы у нас Бондарчук есть), а скрупулезно сделанные копии с предметов быта и убийства нужной эпохи. Ну и, конечно, неплохо бы режиссеру и сценаристу прочитать хотя бы пару книжек про то, про че они хотят снимать кино. Примером тому, как надо снимать исторические фильмы, может служить Мел Гибсонович – круче и правдоподобнее его «Храброго сердца», пожалуй, еще никто ничего по исторической теме не снял.

По поводу фэнтези. Тут все проще. Нагнал много 3D-дизайнеров и прочих digital-кудесников, чтобы качественно наделали всяких орков, троллей, эльфов и прочую подобную йобань, придумал темного властелина (сойдет хотя бы даже и Дарк Порко. ХАЙЛЬ ПОРКО!!!...извините, непроизвольно вырвалось) и, соответственно, каких-нибудь добреньких до приторности, рефлектирующих задротов, которых этот темный властелин опустил. Ну, а дальше – срисовывай у Питера Джексона, он по этому делу круглый отличник.

НО! Это так у них, на загнивающем Западе. У нас же все по-своему. Хочешь, я покажу тебе кусочек особенного, российского кинематографа? Во-первых, почти всякий отечественный режиссер мнит себя как минимум гением. Естественно, такая хуйня, как сценарий, гениям абсолютно не нужна. Книжки по истории читать им тоже западло – как может хуй в очках, имеющий профессорскую степень по истории, знать, как тогда было, лучше, чем без двух минут божество? Понятное дело – никак.

И вот, после главного события во всяких съемках отечественного кина – получения охулиарда бабла от лохов (продюсеров) и мегалоха (федерального агентства по культуре и кинематографии) начинается… правильно, начинается распил этого бабла. И только после вдумчивого распила и откатов начинается съемка кино, в итоге получаются…

«Русичи» начинают жечь аццким пламенем сразу и беспощадно. Я начал переться уже с титров, которые были поданы на берестоподобном фоне, исчерченном всякой хуйней, похожей на каракули трехлетнего дауна. Да хуле я рассказываю – смотрите сами:

Дальше понеслось. Сразу и без передыху показывают атаку «вепрей» (банда плохишей, есть мнение, что «вепри» – пращуры нынешних «кабанов», всмотритесь внимательно в лица :) на колхоз на древнерусский город Стрижич (действительно, такой город был, неподалеку от Киева, назван в честь одноименной реки), правит которым князь Тарзаний.

«Эх, видела бы меня ща Наташка…»

Кто такие эти вепри, откуда пришли и зачем напали – режиссер оставляет додумать зрителю, ибо во всяком хорошем фильме должна быть интрига. (Мое мнение, вепри эти – помесь древних хазар и орков).

Антиподы русских богатырей.

«Э, бля! Не трогай шест, сука!!!»

В процессе вялой, как член столетнего импотента, зарубы, вепри вырезают все 25 человек населения города, а князя Тарзания берут в плен. Нахуй он им в плену нужен – режиссер и сценарист с когортой помощников до конца фильма так и не придумали. А княжича, значит, ранют стрелой, но верный дядька Фрол грузит княжича на древнерусское каноэ и увозит в неизвестном направлении.

Как выяснилось, княжича повезли к малобюджетному аналогу Гэндальфа с внучкой-дендрофилкой. (Оказалось, до крещения русские поклонялись елкам, а я то наивно полагал, что у наших пращуров были за богов Ярило, Макошь, Даждьбог, Велес, Чернобог, но куда мне, серому…).

Добрый кАлдун с внучкой.

Вылечив в пацане дырку от стрелы бульоном из кувшинок, Настенька – внучка колдуна, обращает княжича в дендрофильскую веру. После чего тот идет выклянчивать у первой попавшейся сосны солюшены и бонусы.

«Отдайсо, дерево! ОЗОЛОЧУ!»

Полностью выздоровев, Везимирка направляется в отстроенную остатками русичей деревню, чтобы, собстно, залупить свои претензии на трон. Однако ушлый воевода Касьян, пока княжич регенерировал в лесном санатории, узурпировал власть в колхозе в свои волосатые руки. Естественно, поцик был послан, и после небольшой истерики вынужден был вернуться к деду с внучкой.

«Воевода меня из полатей нахуй посла-а-ал».

После визита княжича, воевода, пораскинув мозгами, решает, что не нужны ему всякие конкуренты на колхозный трон, и посылает верного ассасина Никандора завалить княжича.

И вот, ниибацца крутой ратник решает, что кильнуть Везимирку банальным тычком меча в живот – недостаточно изощренно. И придумывает Никандор аццкий план:

1. В глухом лесу выкапывает яму 4х4х4м.
2. Катается по ночам по лесу в надежде встретить князя.

Не прошло и двух дней, и княжича потянуло ночью покататься по дремучему лесу на коне (нахуй ему это надо? На этот вопрос дать ответ может только сценарист) и где-то на буреломе видит княжич Никандора. «Эй, Никандор! Я тя узнал!» – кричит княжич, и Никандор начинает съябывать в сторону выкопанной ранее западни. Естественно, Везимирка скакает за ним. (Удивительно, что всю погоню лошади бегут аллюром – видимо, у древних русичей уже существовали штрафы за превышения скорости ночью, в лесу, на коне.) Естественно, княжич попадает в ахуенно коварную ловушку: лошадь вдребезги, Везимир отделывается легким испугом.

А в это время Кабан Вепрь унижает и изгаляется над князем Тарзанием, и пытается ответить самому себе и зрителям на вопрос – ну нахуя он ему в плену нужен? Вроде духи сказали ему: убьет его русский князь, однако вот, не убил, и теперь мужик мучается вопросом – как ему помереть, чтобы завоевать загробную ойкумену.

Злой кАлдун и его ведро с духами.

По утру княжича спасают из ямы пара оборванцев, деревни которых пожгли вепри.

Закорешившись с бичами и поев лесной рыбы, княжич со своими новыми друзьями Дробилой и Пантелеем возвращаются в деревню. Однако и даже с такой бандой его претензии на трон игнорируются коварным воеводой, а Пантелей – тот из погорельцев, который посмышленее, понимает, что дружить с воеводой, в общем-то, гораздо выгоднее, чем с долбанутым на все темечко княжичем.

Воевода за обедом.

В это же время у доброго деда случился очередной сеанс общения с духами, которые поведали – князь Тарзаний жив. Настенька тут же рассказывает радостную весть княжичу. Тот, вернувшись из леса, где вдоволь наобнимался с деревьями, просит сурового бойца дядьку Фрола научить его искусству войны. Как и любой серьезный учитель смертельных боевых искусств, тот сначала интересуется: «А те зачем?» И после резонного ответа: «Мне папу спасать надо!» – начинает учить пацана азам философии войны. Практические же занятия ограничивались боксированием привязанного к дереву кожаного мешка.

«Все, натренировался. Теперь всех порешу».

И вот, на следующее утро, почувствовав в себе неибаццо великую силу былинных русских богатырей, княжич Везимир собирает группу для освобождения папки из вепревого плена. В антивепревую группу вошли два встреченных в лесу бомжа (к слову сказать, один из которых уже на всю катушку работает на Касьяна), девочка-дендрофилка (просто так, должна же в отряде быть девочка) и дядька Фрол, как предводитель всех этих бойскаутов.

Дядька Фрол (нянька княжича): «Везимирушка, ты варежки надеть забыл!»

Банда князеспасателей.

Касьян же решает организовать покушение номер 2, где уже дает Никандору четкие наставления – всех зарезать безо всяких экзотических выебонов. Собрав, значит, все остатки дружины из трех человек, киллер снова отправляется на дело.

«А пацан-то везучий, в следующий раз яму надо глубже рыть».

По ходу путешествия в стан аццких вепрей, наши герои встречают местного Горлума, съебавшегося от вепрей. Тот сначала рассказывает страшную байку, что Вепря совсем нельзя убить даже чаном с лавой и жидким азотом, а посему он даже круче Терминатора, а потом передает им фамильную заколку князя Тарзания, и в ходе допроса раскалывается, что Тарзаний действительно жив, тока грязен, немыт и в депрессии.

В каждом фэнтези должен быть свой Горлум.

«Бля! Да это ж папкина заколка!!!»

«А правда, что вы у себя в тереме голым пляшете?»

После недолгих дебатов горлума тоже берут с собой, как поводыря по вепрьским болотам. (Нах пацаны, которые держат в страхе всех соседей, живут на поганом болоте – загадка). Параллельно этим событиям добрый кАлдун наводит порчу на воеводу, а тот в отместку запирается в избушке колдуна и поджигает ее изнутри. После потери жилплощади добрый телепортируется в пещеру к злому – поинтересоваться здоровьечком последнего, попросить в долг шишек для разговоров с духами, и заодно предупредить, что ночью ему придет пиздец.

Продажный бомж Пантелей, по мере продвижения антивепревого отряда, оставляет на деревьях засечки, чтобы ассасин Никандыр не убрел куда-нибудь не туда. Ну и чтобы уж совсем быть уверенным, что киллер не заблудится, по ночам, стараясь не привлекать внимания сообщников, машет с деревьев зажженным факелом. Однако Настенька легко его выкупает по царапине на предательской роже и выносит на суд общественности вопрос – хуле делать с предателем? Пока все кумекали, чо делать, Пантелей ловко предал бывшего работодателя и всем заявил, что теперь он твердо за княжича – бля буду и зуб на фарш! После таких серьезных клятв такого уважаемого человека, понятно, что ни у кого и сомнения не осталась в том, что Пантелей в доску преданный Везимирке бомж.

Той же ночью Настенька, пообнимавшись с сосной, выдает: за ними следуют лихие люди, а лихие люди, тем временем, дабы не привлекать к себе ненужного внимания, светят факелами и разводят пионерский костер.

«Дерево, ну че ты как… дерево».

Дядька Фрол решает раз и навсегда разобраться с этой хуйней. Берет с собой в разведку самого преданного и проверенного бойца Пантелея и идет к костерку лихих людей. Подойдя к костру, Фрол начинает доебывать Никандора вопросами типа: «А нафига вы так поздно по лесу ездите? А че делянок с грибами поближе к колхозу не нашли?» В итоге, задолбавшийся лепить отмазы Никандор насмерть тыкает Фрола ножом в спину. И тут же, от нахлынувшего на него приступа преданности, на Никандора с ревом набрасывается Пантелей. Увы, атака из засады нихуя не удалась – получив в фасад, Пантелей оказывается подмятым под мегаассасином. Однако, увидев эти большие, полные слез, преданности и горечи голубые глаза, бессердечный убийца не может заставить себя резать Пантелейку, и поэтому, смахнув скупую мужскую слезу, отпускает его восвояси.

Вернувшись в антивепревский лагерь, Пантелей рассказывает, что Фрол убит, а сам он чудом вырвался из оцепления. Тут уже вся эта ситуация заябывает княжича. Он идет в лагерь убивцев и начинает их срамить: ну как же можно на княжича по лесам, как на зверье какое, охотиться. Все три человека Никандоровской банды проникаются пламенной речью князя и решают, вместо того, чтобы мочить княжича, спасать его папку – князя Тарзания. И лишь один расстроенный Никандр остается на поляне, бормоча себе под нос: «Ну и идите все вы нахуй».

Долго ли коротко ли, но банда князеспасателей приходит к блокпосту вепрей.

Лагерь вепрей. Походу, древние укры сосут – вон вепри еще на тираннозавров охотились.

После недолгого обсуждения в действие идет следующий маневр: банда вырезает всех вепрей, а княжич убивает Вепря и спасает папку. На том и порешили. Махач основной банды с бандой вепрей так и не показали, так как походу деньги на массовку к этому моменту закончились совсем. Также походу не наскребли денег на то, чтобы Тарзаныч повторно помахал мечом.

Короче, княжич залетает в пещеру злобного колдуна, где его ловит за шкварник Вепрь. Вепрь несет всякую хуйню, типа: «А ты убивал-не убивал? Ссышь меня или нет?» В итоге так завелся, что сам убил злобного колдуна мечом Везимирки. (В этот момент я уже прекратил охуевать и начал искать потусторонний смысл фильма), после вылез из пещеры покойного колдуна и начал орать в небо: «Духи, вы меня наебали!!!» (ЛСД, похоже, входило в обязательный рацион сценариста). В этот самый момент на скале появляется князь Тарзаний и неподражаемым голосом выдает: «Не бойся, сынок, я здесь!»

«Папка, я твой шест тоже спас».

И княжич тыкает ножом в спину окончательно ебанувшегося Вепря. Подождав, когда Вепрь испустит дух, княжич делает fatality с прокруткой меча в Вепре, выдав коронную фразу фильма: «Был ребенок – стал воин».

Падают снежинки, умиротворенный еблет доброго кАлдуна, последняя фраза: «А вот и первый снег пошел».

Занавес.

Вот с таким вот еблетом я смотрел все кино.