Карелин

Если ты был трудолюбив и упорен,
если преодолел страх и перетерпел боль,
то удача обязательно улыбнётся.

В этой истории я не ручаюсь за точность дат, правильность названий городов и стран. Могу перепутать хронологию событий и имена её участников, что-то приукрасить или, наоборот, о чём-то умолчать. И не потому, что пренебрегаю фактами, а потому, что слишком запомнилась мне эта история, которую давным-давно рассказал мне Александр Александрович Карелин – великий спортсмен, успешный бизнесмен, яркий общественный деятель, доктор наук, семьянин и патриот земли русской, настоящий колосс, герой и соль земли. В этой истории важна сама история.

Дело было на чемпионате мира в 1991 году, после развала Союза и накануне Олимпийских игр в Барселоне. Карелин не проигрывал ни одной схватки целое десятилетие, и на всех мировых форумах греко-римской борьбы за ним были вечно вторые, вечно третьи, четвёртые, пятые – те, кому никогда не светило стать чемпионами, пока на ковёр выходит русский богатырь Александр Карелин.

Чемпионат мира проходил где-то в Европе, и на него первая сборная уже российских борцов греко-римского стиля приехала без доктора. Нонсенс: сборная на чемпионат мира приехала без врача, потому что доктор, который много лет работал с советскими классиками, был белорус и после развала Союза на чемпионат поехал в составе сборной Белоруссии.

В полуфинальной схватке (а Карелин в ней вёл с большим отрывом по очкам, и всё шло к досрочной победе) в один из редких контрвыпадов соперник знаменитого сибиряка головой проломил ему рёбра.

– Я даже боли не почувствовал в пылу поединка, – рассказывал Сан Саныч. – Продолжаю бороться, уверенно иду к финалу, а тут чувствую, что слюна горчит. Думаю: наверное, сломанные рёбра в печень воткнулись. Я, конечно, схватку доборолся, победил, спокойно с ковра ушёл, а сам думаю, что завтра-то делать – утром-то финалы.

Ночью стало совсем плохо. Боль адская. Доктора нет, за помощью обратиться не к кому, да и опасно. Если узнают про рёбра – или с соревнований снимут с почётным серебром, или соперник построит утром поединок так, что весь акцент и все приёмы будут на повреждённые рёбра. Сидим всю ночь с тренером в моём номере, что делать – не знаем…

Утром выходим на завтрак, а моего соперника по финалу шведа Юханссона уже все поздравляют – шила в мешке не утаишь, про мою травму уже все знают, король Швеции должен прилететь на финал, чтобы увидеть триумф шведского борца в самой престижной весовой категории. Спокойно завтракаем и отправляемся на стадион. Там битком народу – финалы. Что делать, как бороться? Мне идти-то больно, каждый шаг и каждый вздох в печень отдаёт, а тут размяться нужно, да ещё бороться с парнем, который под сто тридцать килограмм. От безысходности мой тренер обратился к доктору сборной Германии, нашему бывшему соотечественнику из поволжских немцев, Сергей, по-моему, его звали. Немцы уже все повылетали и туристами с трибун смотрели борьбу. Тот ко мне подходит и говорит:

– Саня, я тебе вколю анестезию, но действовать будет всего пять минут. На четыре минуты боль снимет точно. И на разминку, и на схватку однозначно не хватит, поэтому размяться ты должен будешь сам. Перед выходом на ковёр я тебя кольну.

Приходит время поединка, я через маты, через слёзы разминаюсь. Боль нестерпимая, но держусь, знаю, что после укола полегчает. Подходит врач, вкалывает мне маленький укольчик прямо в гематому, я выхожу на ковёр и за две минуты кладу шведа на лопатки. Тот вскакивает после свистка судьи и на английском на весь манеж начинает орать, что русские обманули, что не может человек со сломанными рёбрами так бороться. После, уже с медалью, подходим с тренером к доктору немецкой сборной, чтобы поблагодарить, и я у него спрашиваю, что он мне вколол. Что за чудо-препарат?! А он улыбается и отвечает:

– Сань, да купил я тебя. Я тебе вколол витамины. У тебя рёбра сломаны, какое тут обезболивающее может помочь, когда у тебя гематома на полживота!

Такая вот история.

Александр Карелин трижды был Олимпийским чемпионом, больше десяти раз выигрывал чемпионаты мира и Европы. Легендарный борец так приучил всех к своим победам, что люди, далёкие от спорта, каждый его титул принимали как должное, наивно полагая, что, видимо, Карелин понял в борьбе нечто такое, до чего другие ещё не догнали, отсюда и все его победы. И только, когда Сан Саныч проиграл в двухтысячном году финал в Сиднее на своих четвёртых Олимпийских Играх, только тут-то и стало всем ясно, что Карелин – это обычный человек, которому каждая медаль и каждая победа доставалась потом и кровью.

Кстати, на той Олимпиаде рухнул последний символ большой могучей страны под названием СССР, олицетворением которой и был Карелин. Богатырь из Сибири, сделавший греко-римскую борьбу популярной во всём мире.

После проигранного финала пошли слухи, что Карелин финал продал. Называлась даже сумма в десять миллионов долларов. Слухи муссировались в околоспортивных и журналистских кругах, но что-то конкретное утверждать никто не решался. На одной из пресс-конференций кто-то попытался намекнуть, дескать, Александр Александрович, а вы могли бы проиграть за деньги?

В зале повисла гробовая тишина. Карелин окинул всех тяжёлым взглядом и спокойно сказал:

– Нас воспитывали так, что мы перед соперником не можем встать даже на колено…, а вы говорите – проиграть.

Русские солдаты

Как Владимир Ильич завещал – так оно и вышло: после развала Союза наша армия стопроцентно стала рабоче-крестьянской. В девяностые, когда в частях на полном серьёзе царили голод, разруха и махровая дедовщина, в войсках служили деревенские пацаны, парни с рабочих окраин, да те бедолаги, кто не смог откосить или откупиться. Всё усугублялось ещё и тем, что и офицеры, кто был потолковей, с началом бардака в стране из армии уволились. Дисциплинированные и башковитые – они нашли, чем заняться на гражданке.

Те же, кто ничего не умел и ни к чему не стремился, остались пропивать свою никчёмную жизнь в убогих казённых условиях. Поэтому нравы в войсках царили ещё те, и не удивительно, что телевидение и газеты постоянно кошмарили и без того напуганных граждан нашей необъятной страны историями о том, как какой-нибудь солдатик разрядил в своих однополчан рожок, а затем повесился сам.

Однако среди этого хаоса, безнадёги, бардака и беспробудного пьянства встречались офицеры, которые присягали на верность своей стране и своей присяге не изменяли, не взирая ни на какие ужасы, творящиеся в новой России. Таким был командир нашей части – сильный, как воин, и мудрый, как шах.

Однажды, трое бойцов ушли в самоход, напились и решили угнать машину. Пока пытались завести, их накрыл наряд милиции. Повязали и повезли оформлять в отделение. Дело было глубокой ночью. Командиру всё доложили под утро, и он, пока ещё вверенная ему часть спала, приехал к ментам и вызволил нерадивых срочников. Как ему это удалось – неизвестно, но когда залётчиков привезли в часть (это было в районе пяти утра), весь полк подняли по тревоге и построили на плацу.

Вкратце командир обрисовал ситуацию всем солдатам и офицерам.

Полк в гнетущей тишине слушал повествование и не знал, чего ожидать.

– На примере этих троих хочу обратиться ко всем, – сказал командир, когда довёл до личного состава все нюансы ночного ЧП.

– Эти трое думают, что они солдаты. Русские солдаты! – повысил голос полковник и посмотрел на три тела с бледными лицами, которые, не поднимая глаз, стояли перед всем полком.

– Так вот, – уже спокойнее продолжил он. – Вы трое – никчёмные уроды, вы не русские солдаты. Русские солдаты завели бы и угнали эту машину. А если бы не завели, то скрутили бы ментов и не попали бы в плен на нары!

– Поэтому, господа, – командир хищно окинул взглядом весь полк и посмотрел на часы, – оперативное время пять часов пятнадцать минут, до шести постойте и подумайте, кто вы и какие задачи в жизни перед собой ставите. В шесть утра часть начинает жить по распорядку.

Когда командир ушёл, полк так и продолжал стоять, не шелохнувшись.