Ознакомиться с предыдущей частью (2)…

Вы задумывались когда-нибудь о том, что сотрудники милиции – это такие же люди, как и породившее их общество? Нет? А это ведь так и есть. Их тоже родили матери, воспитывали отцы, они учились в школе и т.д. и т.п. И среди них есть такие же хорошие люди и такие же негодяи, как и везде, как на Вашей работе, как в метро рядом с Вами, как просто на улице/митинге/в кабаке… Не буду углубляться в этот, прямо скажем, политический и нифига не простой вопрос, на данную тему можно говорить много и со вкусом, давайте остановимся на простом утверждении: милиционер – тоже человек (хотя бы физиологически) и ничто человеческое ему не чуждо…

История первая: 8 марта

Грянул могучий и невменяемый национальный праздник – 8 марта. Почему могучий? Да потому что вся страна в едином порыве, самозабвенно, до зеленых соплей и рвоты нажирается во имя великих целей. Почему невменяемый? Нуууу… только мы празднуем его, во всяком случае, ТАК широко, и только мы не можем с твердой уверенностью сказать, в чем заключается его суть, какова его история, да и вообще нахрена он нужен. Потому что в этот день ВСЁ женское население страны, не задумываясь, не сомневаясь, не принимая никаких отговорок и уверток – нажирается даже не в три пизды, а в корягу! В сопли. В гавань. И в этом состоянии дарит великое множество приятного всем вокруг. Даже если эти все этого приятного – не хотят. А если кто-то убегает – ловят и все равно дарят.

Так вот, в этот день все муженаселение нашего ОВД прибыло на службу в белых рубашках, с какими-то мелочами в карманах (а вы попробуйте не подарить секретарше в праздник хоть конфетку с улыбкой – и я посмотрю, что у вас будет с материалами и прохождением почты!), выслушало на утреннем разводе невнятную, но очень эмоциональную речь нашего непосредственного отца-командира и зашуршало шоколадками, а также активно забулькало по кабинетам всяким булькающим. Женщины были обворожительны, мужчины вспомнили, что они самцы, и во всю ширь демонстрировали удаль и лихость, даже угрюмый постовой при камерах, за глаза называемый «Квазимодычь» (зело страшен был, чертяка, угрюм и нелюдим) лыбился во весь необъятный рот и дежурный с содроганием представлял, сколько же тот сможет запихнуть в свою пасть бутербродов, и возможно с икрой, с готовящегося маленького банкета в дежурке.

Мы же с Иван Иванычем (в миру, вообще-то, Исмаилом Идрисовичем, но электорат выговорить это словосочетание никак не мог, поэтому обрусевший ингуш стал тем, кем стал) вывалились с крылечка родного отдела и бодрым притопом пошлепали на участок. Настроение пело лебединую песнь весны, глаза замечали только резко укоротившиеся юбки раскрасневшихся от внимания женщин, лицо ловило уже жаркие, весенние, солнечные лучи, и все в мире казалось каким-то подернутым дымкой здорового пофигизма.

Типа – работа? Да и хер с ней! День-то как хорош!!! Благородная традиция идти от ОВД до своего опорного родилась давно, была вызвана хорошей дорогой (новый асфальт) и пролеганием маршрута через все злачные места моего участка. Иваныч был причислен к когорте боевых друзей, поэтому безропотно сносил все мои причуды, впрочем, как и я его. Парочкой мы были неординарной, весьма экстравагантной. Ну, посудите сами: во мне 196 см – в Иваныче 160. Во мне под 140 кг – в Иваныче дай Бог 60… и таких сравнений было море, включая замысловатый акцент гордого горца и здоровую розовомордость вашего покорного слуги. Штепсель и Тарапунька, в общем.

Тротуар ложился под размеренный шаг участкового ковровой дорожкой, был почти сух, почти чист и совсем не изгажен надписями фривольного содержания, не то, что сейчас! Но это лирика. Неспешная беседа взрослых мужчин, как водится в любой мужской компании, крутилась вокруг женщин, водки и машин. Пространные разглагольствования Иваныча весьма интриговали своей незамутненностью, и я старался больше слушать и запоминать, чем вставлять своего. При прохождении мимо дома № 11 по улице Профсоюзная мы были остановлены сиреноподобным рыком местной активистки/сумасшедшей/ярой Ельцинки/ и прочая-прочая – Елены Митрофановны. Натянув на лица приветливое выражение лица и попутно намечая пути экстренного бегства, мы развернулись к громкой даме.

– Иван Иваныч! Там бляди!

Вот такого, поверьте, даже я не мог себе представить. День-то какой, а? Воооот… а тут – бляди, понимаешь, да еще и «там». Причем «там» было подкреплено заскорузлым пальцеуказанием на крайний подъезд вышеозначенного дома. Тема на лицо. Иваныч с олимпийским спокойствием достает из кармана носовой платок гигантских размеров, внимательно находит относительно чистое место на нем, долго и со смаком сморкается и так же не торопясь, спокойно, укладывает носителя ингушской инфекции в карман. Пауза. Зал в театре ревел бы овацией, я же скромно закурил и ухмыльнулся – учить Иваныча общаться с его же подведомственным контингентом? Увольте…

– Елена Митрофановна, поконкретнее можно? Какие бляди? Если с классификацией, то вообще верри гуд: подзаборные там или раскрашенные, пьяные, кривые, косые, утрированно упившиеся или наоборот, не в пример будет сказано, носящиеся по двору в виде, пардон, голозадости и сиськооткрытости? Причем, если будут уточнения, я бы попросил характеризовать их с коммерческой точки зрения, а именно – бляди деньги берущие, вымогающие или честные давалки? Тут, разлюбезная вы моя, не может быть мелочей. Тут все крайне серьезно…

Смотря в осоловелые газа безудержной тетки, я мягко приложил ладонь к ладони – высший класс. Сбить, растоптать и вогнать в ступор за 7 минут – реально стоит очень дорого. Причем, все было сказано мягким голосом, с располагающими интонациями, глядя и в глаза собеседнице и отводя взгляд в нужные моменты и акцентируясь на спецификациях… ух! Иваныч – профи и молодец!

Одно плохо – тетка больно крепкая оказалась.

– Вы мне зубы-то не заговаривайте, Иван Иванович! Я Вам точно говорю – бляди там блядские! Эти, как его, ну за деньги которые!
– Проститутки, что ли?
– Вот! Именно! Проститутки!

Мы переглянулись. Повальное засилье проституток в нашем районе началось примерно год назад, может чуть раньше. Им снимали на некоторое время квартиры, устраивали там салон, который мирно существовал до первой проверки-налета с нашей стороны, и переезжал на другой адрес. Но в данной ситуации были и хорошие стороны: участковый с умом мог использовать салон. И Боже упаси – никаких денег! Не думайте даже! Взяв один раз с НИХ бабки, запомоишься на всю оставшуюся жизнь, и добра это уже точно не принесет! Проститутка – существо забитое и жалкое в сути своей, похожее на крысу (даже отъевшаяся и вроде бы благополучная), поэтому допускающая только одну тактику – «лучше ты, чем я». А вот поиметь в их лице информаторов, хорошую точку с аппаратурой (почти везде в салонах стояло видео-аудио записывающее устройство) и, что греха таить, – девок на субботник раз в месяц, а также понятых в любое время дня и ночи – вполне можно было. Так что, тема, принесенная местной звизданутой, была весьма интересной и многообещающей.

– Веди! – краткость была продиктована долгим пребыванием на всеобщем обозрении, мало ли что случится?

Митрофановна, подоткнув подол своего наряда, рысью устремилась к подъезду. Мы не отставали. Влетев внутрь, тетка без разговоров (вот реально быстро и качественно, как будто репетировали с ней) заколотила в первую дверь слева:

– Выключите музыку, лярвы! Я спать не могу из-за ваших криков, суки вы рваные!

Митрофановна была убедительна, как паровоз. Такой визг и грохот крепкого кулака по дверной обивке просто-напросто вынуждают открыть дверь и минимум послать стучащего нахер в лицо – максимум дать в рог. Видимо, так же думала и мадам заведения. Дверь распахнулась, и импозантная женщина с лицом школьной училки в очочках шагнула за порог. Что она собиралась противопоставить пролетарскому гневу – история умалчивает. Обороты речи застыли у нее на устах, когда она увидала нашу с Иванычем пару. Деликатно оттерев находящуюся в ступоре женщину в сторонку, я протиснулся в квартиру. Салон. Как пить дать – салон! Пустые стены прихожей, свежий ремонт, открытая дверь в комнату, где из всей мебели только кровать «Ленин с нами» и презервативы на журнальном столике… салон! И не дешевый!

Иваныч закрыл дверь перед злорадной ухмылкой Митрофановны и начал в любимой своей манере щелкать вытащенными из кармана наручниками – выставляешь палец и со щелчком защелкиваешь на нем наручники, как в голливудских фильмах, очень, знаете, людей нервирует. Я же, грозный как Дзержинский, медленно достал пистолет, картинно выставил его стволом вверх и сказал сакраментальное: Тсссссс!!! У училки с лица отлила кровь, очки запотели, и вмиг пересохшее горло попыталось что-то выдавить из своих глубин.

– Не надо. Мы все знаем! – краткость сестра таланта. – Где девочки? Пальцем ткни!

Поднявшийся трясущийся палец ткнул в сторону кухни. Ну, понятно. Пока одна работает – остальные сидят на кухне и красятся/звиздят/бухают. Трехкомнатная квартира шуршала и охала из дальнего «нумера». Иваныч, подхватив под локоток училку, поперся на кухню, а я, как самый большой, страшный и отмороженный, ввалился в комнату. Одесский начальник УГРО из сериала четко говорил в таких случаях: «Картина маслом!»

На кровати лежит зам. начальника ГАИ округа, в звании майора на службе, на нем толстая золотая цепь и разбитная деваха с сиськами минимум 4 размера. Цепь погромыхивает, а девка, прикрыв глаза шалые, прыгает на чреслах гайца, подбадривая себя на выдохе заклинанием: «Ой, ёб!». Вот если бы я лично не знал хорошего человека – было бы неприятно, но мужика я знал, и сцена вызвала только ржач и расслабуху – бандосов/психов/иных опасных нет – и хорошо. С остальным разберемся.

– Одевайся, охальница, – со смехом выдаю я завизжавшей девахе, да и ты порты натягивай, через минуту зайду!

На кухне суровый Иваныч строит весьма миловидный личный состав вдоль стены, стена позволяет – кухня «сталинская», училка всхлипывает на табуреточке в углу – идиллия. В двух словах объясняю напарнику ситуацию в комнате, получаю пожелание заняться сводничеством и выгнать прелюбодея нахрен из «нашего» салона и, похохатывая, ухожу. Акт первый закончен. Теперь пойдут разговоры, упреки, восклицания, вопросы во множестве, питье коньяка и, как апофеоз, дальнейшее сотрудничество. Ну, я надеюсь, во всяком случае, а мне еще гаишника выгонять.

Гаец стоит, как на параде: треники, майка, на ногах шлепки. Я обалдел. А выясняется, что дядька живет в этом подъезде, только на 4 этаже, жена у него уехала к маме, на работу он не вышел, пил, горемыка, и тут учуял сверхъестественным чутьем дух блядский, пошел по следу и, как результат, оказался тут. Денег у него много, встретили, как родного, что, в принципе, ему и было нужно. История для пера истинного гусара. Бабочка по имени Юля стыдливо прикрывала выпирающие сиськи, старательно смотрела в пол и подрагивала неплохой попкой – чувствовалось, что естество гаишника отыскало какую-то заповедную тропинку к ее точке «джи», вот просто чувствовалось! Без дураков.

Гаишник заглядывал в глаза и просил отпустить его с Юлькой уже к нему наверх, типа, мы все равно тут щас всех порвем, а у него так ничего еще и не закончилось на пьяный сухостой. Трагикомизм ситуации, а скорее – возможность заиметь обязанного лично нам человека в окружном ГАИ (да еще и не маленького чина) решила ситуацию в его пользу, и парочка быстро покинула поле боя, зашлепав вверх по лестнице и попутно дав в лоб открывающейся дверью старательно подслушивающей Митрофановне.

Не буду тянуть кота за яйца. Точку мы заграбастали себе почти в единоличное пользование на фантастических условиях: мы их не трогаем, они нам не платят, если есть у нас возможность – мы их отмажем, а нет – будут отбиваться сами, но девок на субботник они предоставляют со спиртным! Во!!! Ай, да мы.

Вдогонку. Когда мы уже сидели за столом, у меня на коленях щебетало что-то пахнущее юностью и пришедшее по ее утверждениям в салон вчера (ага, счаз! Вот, я не знаю, как всё это выглядит), в руке тлела трубка (ну, люблю я их, давно собираю и балую себя) с вкусным табаком, а в другой грелся большой коньячный бокал с янтарной жидкостью – ожила рация. Детский голос, по-видимому, пацаненка лет 4–5 в прямой эфир начал выдавать:

– Пятый, пятый, я седьмой! Заходи слева! Стреляй! А, фашист, горишь, сволочь!!! Та-та-та-та-та-та… пиу-пиу… Горю! Горю!

Просто сюр и трэш. И так минут 10 без перерыва. Как только пацаненок выдохся, вкрадчивый голос окружного зама по личному составу произнес:

– А как тебя зовут мальчик?
– Миша!
– Миша! А где ты рацию взял?
– У папы.
– А папа сам где?
– Пьяный с мамой спит…
– Миша, а как твоя фамилия?

Мы просто затаили дыхание. Перед нами вершилась история. От ответа пацана зависело реально многое.

– Пошел ты нахуй, дяденька! Пятый, Пятый! Я Седьмой!!! ПИИИИИУУУУ…

Дружный гогот бабочек и участковых разорвал настороженную тишину кухни.